— Урод, — пробормотал он.
Надо было проверять ульмотроны, а Таня пусть посидит и посмотрит, как это делается. Хорошо ещё, что она не видела моей физиономии, когда погас экран.
— Танюша, — позвал он в окно.
— Ау?
— Танек, ты знаешь, что в прошлом году Роджер ваял с меня «Юность Мира»?
Таня, помолчав, негромко сказала:
— Подожди, я поднимусь к тебе.
* * *Роберт знал, что ульмотроны в порядке, он это чувствовал. Но всё же он решил проверить всё, что можно было проверить в лабораторных условиях, во–первых, для того, чтобы отдышаться после разговора с Патриком, а во–вторых, потому, что он умел и любил работать руками. Это всегда развлекало его и на какое–то время давало ему то радостное ощущение собственной значительности и полезности, без которого совершенно невозможно жить в наше время.
Таня — милый, деликатный человек — сначала молча сидела поодаль, а потом так же молча принялась помогать ему. В три часа ночи снова позвонил Патрик, и Роберт сказал ему, что никакой утечки нет. Патрик был обескуражен. Некоторое время он сопел перед экраном, подсчитывая что–то на клочке бумаги, потом скатал бумагу в трубочку и по обыкновению задал риторический вопрос. «И что мы по этому поводу должны думать, Роб?» — спросил он.
Роберт покосился на Таню, которая только что вышла из душевой и тихонько присела сбоку от видеофона, и осторожно ответил, что вообще не видит в этом ничего особенного.